В понедельник в Ярославском областном суде состоялось оглашение приговора по громкому и бесчеловечному делу об убийстве четырех подростков в июне 2008 года.

Пропали навсегда

Ровно два года назад не только Ярославль, но и вся страна встрепенулась и ужаснулась от вести о том, что в Красноперекопском районе нашего города найдены тела четырех ранее пропавших подростков. Ребята исчезли в конце июня, нашлись в августе. Имена убитых ровесниками - сатанистами знают даже чужие люди – Аня Горохова, Ольга Пухова, Варя Кузьмина и Андрей Сорокин. В понедельник, 26 июля, спустя два года расследований, был вынесен и озвучен приговор восьмерым мучителям детей.

Напомню, что ребят нашли 12 августа, рано утром, изрезанных ножом и расчлененных, все произошло в районе Петропавловских прудов. Сразу появилась версия о ритуальном характере массового убийства и причастности к этому  готов. Подростков убивали два дня, двоих –  16-летнюю Ольгу Пухову и 17-летнюю Аню Горохову 29 июня и еще двоих – 17 летнюю Варвару Кузьмину и 17-летнего Андрея Соколова - 30 июня. Ребята учились в ПУ города.

Покажите лица людям

На оглашении приговора убийцы вели себя надменно. Чтобы скрыть свои лица, Ковалева завесилась волосами, Баранов укрылся капюшоном и надел марлевую повязку. Карпенко находился не за решеткой, сидел рядом, спрятавшись за спинами адвоката и укрыв свое лицо кепкой. Не с первого раза по требованию судьи терзатель снял маску. Семь парней и одна девушка, вели себя так, как будто все, что они сделали до сих пор, считают нормальным и не задевающим ничьи чувства.

В целях, смешно сказать, «безопасности» убийц милиционеры закрывали решетку своими спинами, чтобы никто из родственников погибших или иных присутствующих на оглашении приговора не мог навредить им. «Зачем вы их закрыли? Пусть люди-то увидят! Пусть эти лица увидят все, пусть они посмотрят последний раз на тех, кого они убили. Пусть вся страна увидит этих уродов», - кричали родственники, утирая слезы на глазах. Все они пришли на судебное заседание с портретами своих детей. Это все, что у них осталось.

Антон Маковкин вырвал поднесенный к камере микрофон. Вел себя фривольно: рубашка нараспашку, видна голая грудь, завесился крашеными черными волосами, взгляд исподлобья, выглядел так, будто и сейчас готов принести кого-нибудь еще в жертву. Лицо бледное, создалось впечатление, что в колонии он умудрился нанести грим. Взгляд страшней, чем в самых безумных фильмах ужасов. На предложение журналистов публично покаяться и попросить прощения у родственников убитых все хладнокровно молчали.

Приговоры

 Так же выслушали и приговор. А он таков (хочется назвать этих людей с именами и отчествами):

Оголобяк Николай Дмитриевич – осужден по статьям 105 (убийство), 244 (надругательство над телами умерших) - 20 лет строгого режима, из них 5 лет в тюрьме.

Баранов Константин Эдуардович – ст.105 (убийство) , 158 (кража), 244 (надругательство над телами умерших) – 10 лет в ИК общего режима.

Чистяков Алексей Владимирович – ст.105(убийство) - 9 лет в ИК общего режима.

Воронов Александр Николаевич – ст. 105(убийство), 244 (надругательство над телами умерших) - 10 лет ИК общего режима.

Соловьев Алексей Александрович – ст.105(убийство), 158 (кража) - 9 лет ИК общего режима.

Ковалева Ксения Николаевна - ст.33, (подготовка преступления), 105(убийство) – 8 лет.

Карпенко Сергей –  ст. 244 (надругательство над телами умерших) - 2 года колонии-поселения с зачетом времени содержания под стражей до судебного разбирательства.

Маковкин Антон – отправлен на принудительное медицинское лечение.

Родители погибших детей были шокированы приговором. «Продолжайте убивать, что это за приговор!». «Они выйдут, и будут жить, семьи создадут» – плачет мама Ани Гороховой.

Несовершеннолетних убийц защитил закон

Ситуацию с наказаниями прокомментировала Татьяна Васильевна Рачинская, представитель прокуратуры, старший прокурор уголовно-судебного отдела: « Сейчас пока нечего сказать о протесте. Его вправе подать гособвинитель. Но для начала нужно полностью ознакомиться с приговором. Когда приговор будет изучен, тогда представитель гособвинения ответит на этот вопрос – подавать ли протест или нет. Что касается сроков, которые дали подсудимым. Как только у нас на скамье подсудимых несовершеннолетние, мы сталкиваемся с подобной ситуацией. Таков закон, что хоть сколько трупов, но по закону более 10 лет лишения свободы суд назначить не может. Это не прихоть суда, это требование закона, такое законодательство. От себя по этому поводу могу сказать, что в этой части мы впереди планеты всей, и даже впереди Америки. За их спинами страшные злодеяния, а закон ограничивает – 10 лет. И ничего в этой части  ни суд, ни представитель гособвинения противопоставить не могут. Взрослым, вы видите это на примере Оголобяка, даны другие сроки и другой режим. Остальные лица, которые организовывали убийства  и убивали ребят, потому что убитые - это именно ребята, они еще в жизнь не вышли, девчонки совсем молоденькие и парень совсем молодой, жизни их прерваны в самом начале, присудили сроки в установленных законом рамках. В отношении Маковкина приняты меры принудительного медицинского характера. Это заключение комплексной стационарной экспертизы. Комиссия экспертов пришла к выводу, что он был невменяем, не мог осознавать общественную опасность своих действий. Независимо от бесчеловечности, независимо от того, сколько ты убийств совершил, как,  руководствуясь какими мотивами  - срок не может превышать 10-ти лет лишения свободы».

Людоед скоро выйдет?

Родственники сомневаются, что невменяемость Маковкина обоснована чем-то серьезным. Тем не менее, человек, который поедал трупы, будет отправлен в специализированную психиатрическую больницу для преступников. Сколько он там пробудет - вопрос открытый. По словам Татьяны Васильевны Рачинской, бывают случаи, когда человек выходит и через три года, и через десять лет. А это совсем незначительный срок для причастного к массовому убийству человека.

«Нам было больно  слышать этот приговор, - говорит мама убитого Андрея, - они будут за решеткой, но будут видеть, как падает снег, как зеленеет листва. А наши дети ничего этого не увидят. Они третий год лежат в земле. А эти будут дышать, они выйдут и обнимут своих родителей, а мне уже никогда никто не скажет  «мама»! Знаете, как это тяжело, так хочется обнять ребенка. И только во сне я могу сделать это, во сне я его стараюсь обнять. Мне очень больно».